И снова уткнулась взором в периодику.
К прилавку подковылял сухощавый дедушка под ручку с костлявой бабушкой. По виду коренные питерцы, интеллигенты в восьмом колене. Или в девятом.
— Нам газ-водички, — настойчиво попросил дедуля. — По стаканчику.
Бенедикт с интересом стал наблюдать, как продавщица достала из барного холодильника бутылочку, открыла, наполнила пластиковые стаканы пузырящейся водой.
— Газ… водичка, — повторил карлик. — Вода с газом, да? — Он немедленно взял чужой стаканчик и выпил. Крякнул, рыгнул, кивнул сам себе: — Хороша! — Достал из кармана халата мешочек с золотом, порываясь расплатиться. Собственно золото из мешочка достать не успел. Продавщица схватила Бенедикта за ухо и завизжала:
— А платить?!.. А очередь?!.. Вот ты какой хам!..
Святой карлик ловко вывернулся, отпрыгнул в сторону. Ошарашено выкрикнул:
— Дура… треклятая!.. — икнул.
— Я заплачу! — твёрдо сказал дедушка, доставая бумажник. — Мне не жалко. Налейте, однако, ещё.
— Не нужно скандалов, — тихо попросила бабушка. — Это ведь только вода.
Продавщица презрительно скривила губы, больше не глядя на посетителя с рыжей бородой. Не замечая хама! Налила ещё стаканчик. Дедушка расплатился, бабушка взяла стаканчики и оба тихо отошли в зал. Бенедикт зорко отследил ситуацию. И задумался:
— Ой-ей, а здесь другие деньги, — пробормотал святой карлик, выходя за дверь. Остановился на крылечке. Похоже, второй ужин отменяется… Впрочем, можно вернуться в гостиницу, где есть «свой человек» — Иван Палыч. Он поможет решить проблему еды! Наверняка… Но сувениры, Владыко хотел, чтобы его верный слуга купил сувениры. Отмена второго ужина — горе для бездонного живота, а отсутствие сувениров — душевная трагедия не для кого-то там, а для любимого господина, и как проекция, для планеты… Так, размышляя, старикан топтался на крылечке, бездумно поглядывая по сторонам.
У восемнадцатиэтажного дома, расположенного впритык к кафе «Валькирия», затормозил ярко-красный Джип. Из тачки выскочил водитель и распахнул заднюю дверку. Показалась дама лет пятидесяти! Буквально в десятке метров от Бенедикта! Довольно респектабельная личность: «в теле», явно ухоженные волосы, величавые повороты шеи, а лицо… знакомое лицо! Старикан пристально вгляделся и прошептал:
— Иделаида!..
Дама бросила водителю пару коротких фраз и, не глядя ни на кого, прошла к подъезду. Ради справедливости, на неё тоже никто не глядел (святой не в счет), но многие пялились на машинку с яркой расцветкой… Через мгновение красный Джип уехал. Дама понажимала кнопки кодового замка, раскрыла дверь подъезда и исчезла в парадном.
Рыжий карлик трусцой подбежал к подъезду, осторожно потянул металлическую дверь — она не поддалась. Натурально обнюхал панель с цифрами-кнопками! Отбежал от дома, задрал голову. И увидел, что в крайнем окне на шестом этаже вспыхнул свет. Бенедикт бросил прощальный взгляд на это окно, и припустил по улице галопом!
* * *
Благодатный протянул требовательную руку, в неё тотчас же вскочил пульт дистанционного управления! Дай-ка, НТВ, мне здравую картинку… Ага, вот же она: один мужик бьет другого мужика по голове. Железным ломом.
— Какая мерзость! — скривился Учитель, поспешно переключая.
Извольте, канал «Россия»: на экране двое инфантильных влюбленных мечутся на месте.
— Ты растоптала мою любовь! — с надрывом крикнул юноша. — Мне больше незачем жить в столице и я немедленно уезжаю в деревню!
— «Соплей» мне хватает и так, — проворчал Благодатный. Ну-ка, что у нас покажет Первый канал? Ох, как он покажет: бритоголовый тип обернулся и крикнул прямо в камеру!
— Пусть твой Бог поцелует меня в мою жопу!
По лицу Властелина прошла эмоция отвращения. Настал черед РЕН: две обнаженные красотки сладострастно стонали, лапая друг друга за интимные места.
— Тьфу! — осерчал Повелитель. И настроил BBC: Игроки, с помощью длинных палок, катали по зелёному сукну шары. — Занятная игра, — вгляделся Благодатный. Он поднёс руку к лицу, глянул на левое запястье. Там вспыхнул малиновый циферблат, голубые стрелки показали 23 ч. 30 мин. Через секунду импровизированные часы исчезли. А ещё через час, убаюканный неспешной игрой и монотонным голосом комментатора, Учитель заснул в кресле. Пульт шлепнулся на ковер, гостиничный номер наполнило божественное сопение.
Ровно в полночь в номере проявился рыжий карлик и дернул БигБосса за полу сиреневого халата.
— Владыко, очнись! Очнись, Владыко!..
— А! — Благодатный открыл сонные глаза.
Слуга приплясывал рядом с креслом, тормоша Хозяина за плечо:
— Просыпайся! Я апостола Иделаиду нашёл!
Взор Учителя стал осмысленным, он вскочил:
— Иделаиду?.. Ты уверен?
— Я её видел, как вижу тебя, — Бенедикт самодовольно улыбнулся.
— Сейчас переоденусь и ты покажешь, где она находится! — господин метнулся к платяному шкафу. — Как апостол себя чувствует?
— Я не стал подходить, и Иделаида меня не видела, — Бенедикт приблизился к ресторанному столику с остатками еды, взял большую кисть винограда.
— Наверняка она в беде и нуждается в помощи! — вскрикнул Благодатный, торопливо облачаясь в спортивный костюм из сиреневого эластика.
— На ней отличное платье, ездит на крутой тачке. С личным извозчиком! — беззаботно заметил Бенедикт, кидая в рот ягодку за ягодкой. — Иделаида не похожа на человека, который попал в беду…
Благодатный вышел из-за шкафа — полностью одетым и обутым. Положил руку на плечо слуге, заглянул в глаза, тревожно спросил:
— Почему же тогда апостол не объявлялась много лет?
Хороший вопрос! Вот и настало время снять «розовые очки»! Бенедикт не отвёл взор, глядя открыто и серьёзно.
— Спроси, Владыко, у апостола сам. Ладно?
— Идём! — Благодатный быстрым шагом пересёк номер, толкнул входную дверь. Господин, а за ним слуга — покинули гостиницу и устремились во мрак ночного Питера.
8. Губернаторша
Через полчаса Хозяин и слуга оказались у дома, где намедни скрылась апостол Иделаида. Лицо Повелителя выражало решимость. Он взялся за дверную ручку подъезда и сказал твёрдо:
— Отворись по Слову моему!
Тут же раздался щелчок кодового замка, Учитель потянул дверь на себя… Парочка проникла в подъезд. Консьержа не наблюдалось, вероятно, он спал у себя дома.
Стоя на площадке шестого этажа, перед железной решетчатой дверью, что отгораживала собственно площадку с лифтом от квартиры, Властелин внушительно приказал:
— Нам нужно войти.
Двойной щелчок замка — дверь открылась. Небожители проникли в тамбур, где находилась квартира.
— Как в каталажке живет! — заметил Бенедикт, косясь на решетку «коридорной двери».
— Впустите нас, — приказал Благодатный уже дверям квартиры. Хитрые замки стали щёлкать, после …дцатого щелчка двойные двери бесшумно распахнулись, и парочка очутилась в квартире. Также бесшумно двери закрылись. В просторном коридоре горел ночник.
— Неплохо для каталажки! — осмотрелся слуга.
Благодатный неспешно приблизился к гостевому зеркалу, критически оглядел себя, достал гребень. Начал расчесывать свои длинные волнистые волосы.
Внезапно вспыхнул яркий свет, послышался дрожащий «пропитый» голос:
— Ни с места, клоуны! Руки за голову! — из-за дверного косяка торчал ствол револьвера.
Бенедикт машинально приставил ладони к затылку. Совсем не обращая внимания на оружие, повинуясь импульсу!
— Короче, Ксень, молись своему богу! — продолжил голос более решительно.
Благодатный с достоинством сказал, не прерывая расчёсывания красивых волос:
— Нехорошо, Иделаида, так встречать господина.
Из-за косяка высунулось изумленное одуловатое лицо, затем и дородное туловище. Женщина часто-часто заморгала. И пролепетала:
— Благодатный!?
Перед райской парой с револьвером в руке, в кружевном пеньюаре и тапочках, стояла апостол Иделаида. Рука с оружием опустилась, дама ойкнула, сделала глотательное движение.
— Двадцать один щелчок замка мне потребовалось выслушать, чтобы тебя увидеть, — усмехнулся Повелитель. — Мне кажется, как-то многовато, не находишь?..
— Да, наверное, — апостол растерянной рукою снова подняла револьвер, сделала им приглашающий жест: — Прошу-прошу, заходи-заходи!
Властитель спрятал гребень в карман и молча прошёл в гостиную комнату, за ним шмыгнул Бенедикт.
Обстановка гостиной состояла из дивана с двумя мягкими, глубокими креслами по бокам. Перед диваном, на четырех колёсиках, покоился персидский столик. Напротив, возле окна, телевизор с огромной плазмой. Рядом с сервантом чёрного дерева — проход в другие комнаты. Пол застелен мягким ковром. Царила атмосфера… нет, не роскоши, а некоего аскетизма человека, что не гонится за роскошью в быту, несмотря на явное наличие солидных денег. Исключая гонки за предметами туалета. Уже упомянутый пеньюар стоил (на взгляд любого законодателя мод) не меньше, чем обстановка всей
